— Я знаю. Но он — абсолютное страдание. Ему недостаточно заставить своих жертв кричать. Он разрушает их, ум, тело и душу. Ты не был там, брат,… ты не видел.

Однако он вздрогнул, как будто на самом деле мог видеть ее воспоминания.

— Все делают то, что, как они чувствуют, они должны сделать. Я уважаю тебя за твой выбор. Но это не означает, что я соглашаюсь с ним. — Его взгляд стал резким, прежде чем он заговорил снова. — Долор убьет тебя, если ему представится шанс.

Уголок ее рта поднялся в подобие горькой улыбки.

— Хорошо. Я получаю от битвы почти такое же наслаждение, какое я получу, почувствовав его сердце в своем кулаке, когда я отниму у него жизнь.

М’Адок наклонил голову набок.

— Тогда я оставляю тебя твоим планам мести… за исключением одной вещи.

— Это?

Его глаза были полны беспокойства.

— Это не боль, причиненная нам другими, разрушает нас. Это — боль, которой мы позволяем войти в наши сердца, делает это. Не позволяй гневу человека стать твоим. Если ты так сделаешь, это может свести тебя с ума.

И произнеся эти мудрые слова, он исчез.

Лета сделала глубокий вздох, раздумывая над тем, что он сказал. Она знала, что он был прав. Но знать что-то и делать это — часто бывают двумя совершенно разными вещами. Она нуждалась в ярости Айдана. Она хотела ее.

Закрыв глаза, она сосредоточилась на цели.

Айдан.

Он спал в своей кровати, и ему снилось, что он потерялся в ужасающем шторме. Дождь больно хлестал по его телу, пока он с трудом шел вперед. Его дыхание было неровным, а красивое лицо искажено гневом.

Лета была сбита с толку его действиями. Его желанием продолжать в том же духе, даже когда молния ударила в землю, едва не задев его. От заряда статического электричества его волосы встали дыбом и разметались вокруг его стальных форм. Мрачная решимость влекла его вперед. И даже не успев понять, что делает, она перешагнула через портал и вошла в сон возле него.